Dėl kelių lietuvių kalbos tarmių ypatybių

Santrauka

1. В жемайтско-дунининкском говоре окрестностей Гардамас (Шилутский р-н) вторич­ное дифтонгическое сочетание am в форме местного падежа единственного числа имен прилагательных, местоимений и причастий превратилось в ọт. Напр.: baltọ̃m ~ baltamè „в белом“, gerọ̃m ~ geramè „в добром“, ketọ̃m ~ kitamè „в другом“, vêrdamọ̃m ~ verdamamè „в кипящем“.

2. В жемайтско-дунининкском говоре окрестностей Даукувы дифтонгические сочетания am, an превратились в ọт, ọn, за исключением двух слов, в которых an превратился в u˙n (û˙nžû˙ls ~ ą́žuolas „дуб“, spu̾˙ngu̾˙lĩe ~ spanguolė̃ „клюква“).

По всей вероятности, превращение an в ип в упомянутых словах зависит от ассимиляционного воздействия и˙ , стоящего в последующем слоге.

3. В среднеаукштайтском говоре дер. Скрайчёнис (Алитусский р-н) гласные ė, о в основе слова превратились з дифтонгоиды /i/ė, /и/о/, напр.: b/í/ėkt' ~ bė́gti „бежать“, br/и́/о-lis ~ brólis „брат“ и др. В окончании слова монофтонги ė, о сохраняются.

4. В среднеаукштайтском говоре окрестностей Езнаса глагольные формы 1-го и 2-го лиц множественного числа употребляются с окончаниями -тė, -tė, напр.: rãšomė „мы пишем“, rãšotė „вы пишете“ и др.

Конечное долгое -ė в данных формах, по-видимому, позаимствовано из возвратных форм, ср. rãšomės „мы подписываемся“, rãšotės „вы подписываетесь“. Кроме того, сохране­нию долгого гласного -ė могло способствовать его древнее ударение.