Slavistica Vilnensis ISSN 2351-6895 eISSN 2424-6115
2026, vol. 71(1), pp. 72–81 DOI: https://doi.org/10.15388/SlavViln.2026.71(1).6

Славизмы в лексике говоров латышского языка: латыш. диал. rēdīt – рус. рядити

Igors Koškins / Игорь Кошкин
University of Latvia, Riga
Email: igors.koskins@lu.lv
ORCID iD: https://orcid.org/0000-0002-9045-9346
https://ror.org/05g3mes96

Аннотация. В статье рассматривается происхождение диалектного славизма латышского языка rēdīt ‘приводить в порядок, располагать’. Диалектный глагол можно отнести к древнерусским заимствованиям латышского языка. Семантико-этимологический и культурно-исторический анализ этого слова позволяет сделать вывод о том, что заимствованное слово rēdīt соответствует древнерусским словам (по)ряди́ти / (po)ryadíti ‘привести что-л. в норму, в порядок; установить (плату, обусловленную договором); соблюсти (договор, соглашение)’, (по)ряди́тися / poryadítisya ‘договориться, заключить договор; подрядиться’. Значение древнерусского глагола образовалось в результате сужения значения соответствующего слова в языке права. Коррелятивные значения отмечены в текстах деловой письменности северно-западного ареала древнерусского языка, а также в псковских говорах, т.е. в текстах, относящихся к контактной зоне языков. В семантике заимствованного глагола латышского языка также наблюдается развитие исторических значений. Диалектный славизм rēdīt заимствован в древний период контактирования латышского языка с древнерусским языком. Восточнославянские лексические элементы, относящиеся к административно-правовой сфере, могли быть заимствованы в результате политических и торговых контактов.

Ключевые слова: славянские языки, русский язык, латышский язык, контакты балтийских и славянских языков, заимствования, лексические параллели.

Slavisms in the Vocabulary of Latvian Dialects: Latv. Dial. rēdīt – Rus. рядити

Abstract. The article examines the origins of the dialectal Slavic word rēdīt, ‘to put in order, to arrange’ in the Latvian language. The dialectal verb can be attributed to Old Russian borrowings of the Latvian language. Semantic-etymological and cultural-historical analysis of this word allows us to conclude that the borrowed word rēdīt corresponds to the Old Russian words (po)ryadíti ‘to bring something into order, into norm; to establish (the fee stipulated by the contract); to comply with (a contract, agreement)’, (po)ryadítisya ‘to come to an agreement, to conclude a contract; to contract’. The meaning of the Old Russian verb developed as a result of the narrowing of the meaning of the corresponding word in the language of law. Correlative meanings are noted in business writings from the northwestern area of Old Russian, as well as in Pskov dialects, i.e., in texts belonging to the language contact zone. The semantics of the borrowed Latvian verb also reveals the development of historical meanings. The dialectal Slavic word rēdīt was borrowed during the ancient period of contact between Latvian and Old Russian. East Slavic lexical elements related to administrative and legal matters may have been borrowed as a result of political and trade contacts.

Keywords: Slavic languages, Russian language, Latvian language, contacts of Baltic and Slavic languages, borrowings, lexical parallels.

Slavizmai latvių kalbos tarmių leksikoje: latvių dial. rēdīt – rus. рядити

Santrauka. Straipsnyje analizuojama latvių kalbos dialektinio slavizmo rēdīt kilmė ir jo etimologinės bei semantinės sąsajos su senosios rusų kalbos veiksmažodžiais (po)ryadíti ir poryadítisya. Nustatyta, kad šis veiksmažodis priklauso senosios rusų kalbos skoliniams latvių kalboje ir siejamas su administracinės-teisinės leksikos semantika. Koreliuojančios reikšmės fiksuojamos šiaurės vakarų senosios rusų kalbos raštijos tekstuose ir Pskovo tarmėse, t. y. kalbų kontaktų zonoje. Daroma išvada, kad slavizmas rēdīt buvo pasiskolintas ankstyvuoju latvių ir senosios rusų kalbų kontaktų laikotarpiu politinių ir prekybinių ryšių kontekste.

Reikšminiai žodžiai: slavų kalbos, rusų kalba, latvių kalba, baltų ir slavų kalbų kontaktai, skoliniai, leksinės paralelės.

Received: 2026-05-15. Accepted: 2026-06-08.
Copyright © 2026 Igors Koškins / Игорь Кошкин. Published by Vilnius University Press. This is an Open Access article distributed under the terms of the Creative Commons Attribution Licence, which permits unrestricted use, distribution, and reproduction in any medium, provided the original author and source are credited.

Многочисленные славизмы и русизмы в общеупотребительной и диалектной лексике латышского языка отражают длительные исторические контакты латышского языка со славянскими языками, в том числе контакты с языком восточных славян. При реконструкции этимона заимствования большое значение имеет изучение семантической мотивации. Этимологическая реконструкция заимствованного слова предполагает установление первоначального значения, которое должно отражать значение коррелятивного слова в языке-источнике и тем самым должно быть связано с фактором (причиной) заимствования. Сама культурно-историческая интерпретация заимствования, являющаяся частью этимолого-семантической реконструкции слова, часто становится доказательством заимствованного характера лексической единицы, поскольку вскрывает заимствованный характер обозначаемой словом реалии. Это особенно важно для контактов латышского языка и славянских языков, так как есть проблема разграничения своего и чужого слова, учитывая наличие в обоих языках общей балто-славянской лексики (единиц, восходящих к общим балто-славянским корням), а также наличие балто-славянских лексико-семантических параллелей.

В этимологическом словаре латышского языка К. Карулиса (Konstantīns Karulis) как славянские заимствования определены около ста лексем, главным образом принадлежащие лексической норме современного латышского литературного языка1 [Karulis LEV]. Количество славянских заимствований, регистрируемых в словарях латышского языка и в исследованиях латышских языковедов, значительно больше: например, Янис Эндзелинс (Jānis Endzelīns) в своей известной работе «Латышские заимствования из славянских языков» (1899 г.) приводит около 700 заимствований латышского языка [Zemzare 2011, 382]. Бо́льшее число заимствований объясняется тем, что в общую группу славизмов попадают также многочисленные диалектизмы и сленгизмы, характеризующие латышский диалектный и разговорный язык, а также архаизмы и историзмы, встречающиеся в памятниках латышского письменного языка и нашедшие отражение в исторических словарях латышского языка. Значительную часть обозначенных в словаре К. Карулиса как славизмы слов составляют заимствования древнего периода (IX–XI вв.), традиционно называемые заимствованиями из древнерусского языка (языка восточных славян).

Среди находящихся в словаре К. Карулиса слов-славизмов, относящихся к архаичной и диалектной лексике, упоминаются латыш. диал. глагол rēdīt ‘приводить в порядок’ ← русск. ряди́ти2, а также производный приставочный глагол ierēdīt ‘устроить, устраивать’ [Karulis LEV, I, 335]. На основе приставочного глагола латышский общественный деятель второй половины XIX в. А. Кронвалдс (A. Kronvalds) создал новое слово ierēdnis ‘чиновник, должностное лицо’, ставшее словом литературного языка (там же).

В наиболее полном словаре латышского языка К. Миленбахса – Я. Эндзелинса (K. Mīlenbahs / K. Mühlenbach, J. Endzelīns / J. Endzelin), охватывающем и диалектную лексику, и лексику литературного языка, отмечен как невозвратный глагол rēdīt, выступающий в нескольких значениях, так и возвратный глагол rēdīties. Зафиксированы следующие значения: rēdīt 1) ‘приводить в порядок’, 2) ‘расставлять; управлять’; 3) ‘ругать, бранить’, 4) ‘оборудовать’, 5) ‘платить (долги)’, rēdīties ‘готовиться, приводить себя в порядок’ [ME LDW, III, 517–518]. Например: Vai nevaru valdīt un pavēles duot, kâ tīk, visu un rīkuojuot? ‘Разве я не могу править и отдавать приказы, как нравится, всем управляя и распоряжаясь’3 (второе указанное выше значение); mācītājs... tuos, kas ceļa nebija griezuši ‘пастор... ругал тех, кто не давал дорогу’ (третье указанное значение) [там же]. По данным словаря, слово употребляется также в текстах латышских народных песен; ср., например, в контексте kad kūmās rēdījuos... ‘когда (я) готовилась быть кумой...’ [там же] выступает возвратный глагол rēdīties ‘собираться, готовиться’. Употребление в языке латышского фольклора указывает на древний возраст заимствования.

С точки зрения традиционной этимологии латышский глагол считается славянским заимствованием [ME LDW, III, 517–518; Karulis LEV, I, 335]. Действительно, данное слово можно отнести к древним заимствованиям, вошедшим в латышский язык из древнерусского языка в результате социально-политических контактов древних латышей и восточных славян (кривичей): латыш. диал. rēdīt ‘приводить в порядок; расставлять, управлять; ругать; оборудовать; платить (долги)’ ← др.-русск. (по)рядити ‘установить (плату, обусловленную договором); соблюсти (договор, соглашение)’. Следует отметить, что автор этимологического словаря литовского языка Эрнст Френкель (Ernst Fraenkel) также считает латышский глагол славянским заимствованием во всех значениях, кроме одного. Э. Френкель разделяет точку зрения языковеда Йохана Зеверса (Johann Sehwers) о том, что в значении ‘bezahlen, berichtigen, rächen [оплачивать, исправлять, мстить]’ слово заимствовано из средненижненемецкого языка: ср.-н.-нем. rēden ‘bezahlen, berichtigen [оплачивать, исправлять]’ [Fraenkel LEW, II, 711–712]. Однако остаётся невыясненной мотивация вхождения слова в латышский язык. Необходимость такого объяснения обусловлена рядом причин.

Я. Эндзелинс, дополнивший информацией этимологического характера словарные статьи первого полного словаря латышского языка (10–20-е годы XX в.), в словарной статье о глаголе rēdīt отмечает, что заимствование соотносимо с русск. рядить ‘putzen, in Ordnung halten, zubereiten [чистить, содержать в порядке, готовить]’ [ME LDW, III, 517–518]. Однако такое сопоставление указывает на наличие формальной, но не семантической корреляции: семантика указанного глагола современного русского литературного языка не совсем коррелирует с семантикой латышского глагола (см. выше). Следует при этом отметить, что в толковом словаре русского языка зафиксированы два омонима – невозвратные глаголы рядить1, рядить2 и возвратные глаголы рядиться1, рядиться2. Глаголы имеют следующие значения: рядить1 ‘наряжать в маскарадный костюм’, рядить2 ‘(устар.) устанавливать, наводить порядок, управлять’, ‘(простореч.) нанимать, уговариваясь об условиях, плате’, рядиться1 ‘одеваться нарядно, наряжаться’, ‘одеваться в маскарадный костюм, наряжаться’, рядиться2 ‘(с кем-либо) нанимая, уговариваться об условиях, цене, торговаться; (c инфинитивом) нанимаясь, брать на себя какую-нибудь обязанность’ [ТСРЯ, III, 1422]. В словаре указаны также соответствующие приставочные глаголы совершенного вида: порядить (к рядить2 в указанном втором значении) и порядиться (к рядиться2) [там же, 618]. Значения диалектного слова латышского языка (rēdīt) частично совпадают со значениями второго омонима. В большей степени со значениями латышского глагола коррелируют значения русск. рядить, рядиться, представленные в словаре В. Даля. Кроме отмеченных выше, в словаре В. Даля зафиксированы значения –‘править или управлять, заведывать, держать в порядке, распоряжаться, давать распорядок; готовиться, собираться, припасать что нужно’ [Даль 1956, 124–125].

Как было сказано выше, наличие балто-славянских лексико-семантических параллелей приводит к тому, что в одной тематической группе оказываются слова, относящиеся и к заимствованной лексике, и к общей балто-славянской лексике. В паре слов латыш. диал. rēdīt (глагол) – латыш. rinda [riñda] ‘ряд’ (существительное) глагол трактуется как заимствование, а существительное как исконное балтийское слово [Karulis LEV, II, 123], выступающее в качестве параллели к праслав. *rędъ > русск. ряд / rjad. Например, бесспорными лексическими соответствиями являются пары “славяно-балтийских слов”: латыш. rinda – серб. рȅда [Endzelīns 1974, 343]; ср. rinda (литов. rindà, латыш. riñda) < балто-слав. *rind-, праслав. *rę̑dъ ‘row, line [ряд]’ [Derksen 2015, 383]. Носовой гласный и древнюю семантику славянского слова отражает заимствование в венгерском языке rend ‘порядок’ [EWU, 5, 1250]. Само балто-славянское слово рассматривается в ряду общих балто-славяно-германских соответствий [Stang 1972, 23–24]. Авторы “Сравнительной грамматики германских языков” относят латышский глагол rist к германо-балтийским лексическим параллелям – к словам, обозначающим абстрактные понятия: гот. garaidjan ‘предписывать’ – др.-в.-нем. reiten ‘приготовлять, устраивать’ – латыш. riedu ‘приводить в порядок’ (в латышском языке форма настоящего времени первого лица ед. числа, форма инфинитива rist) [СГГЯ, I, 76]. Как видно, латышский язык унаследовал балтийский глагол, имеющий семантику, схожую с семантикой позднее заимствованного глагола (rēdīt).

Известно, что некоторые из восточнославянских лексем (одних и тех же) были заимствованы и в латышский, и в литовский язык. Однако в случае с латыш. rēdīt можно утверждать, что заимствования в двух балтийских языках не являются общими. Согласно данным этимологического словаря литовского языка Эрнста Френкеля, в литовском языке представлены многочисленные заимствования этого ряда главным образом из белорусского и польского языка: сущ. rė̃das, rėdà ‘(An)ordnung, Regiment, Gebühr, Schmuck, Putz, Kleidung [порядок; полк; плата; украшения, чистка, одежда]’ < бел. rjad, глагол rėdýti(s) ‘regieren, herschen, verwalten, richten, bereiten, ordnen, (sich) ankleiden, schmücken, rüsten [править, владеть, управлять; судить; готовить, приводить в порядок; одеваться, украшать; вооружать]’ < бел. rjaditь(sja); литов. rañdas ‘Ordnung, Verwaltung, Regierung, Geschäft, Angelegenheit [порядок; управление, правительство; дело, вопрос]’ < польск. rząd [Fraenkel LEW II, 697, 711–712]. В этот ряд заимствований входят не только существительные и глаголы, но и прилагательные, ср. parė̃dnas ‘ordentlich, tüchtig [аккуратный, способный]’ (там же). Существительное rė̃das и глагол rėdýti(s) зафиксированы в памятниках литовской письменности [Skardžius 1931, 188; Smoczyński 2007, 505–506]. В этимологическом словаре литовского языка В. Смочиньского слова rėdýti, rė̃das отмечены как древние диалектные заимствования из белорусского языка; глагол имеет два значения – ‘rządzić, kierować [управлять, править]’, ‘ubierać, upiększać, przygotowywać [одевать, украшать, приготавливать]’ [Smoczyński 2007, 505–506]. Как видно из сравнения, эти значения отмечены и для диалектного глагола латышского языка. Однако семантика латышского слова шире (см. выше).

Возникает вопрос о том, как можно интерпретировать латышский глагол rēdīt в качестве заимствованного элемента и какие значения можно считать заимствованными в древнюю эпоху. Этимолого-семантический анализ упомянутого выше латыш. диал. rēdīt ‘приводить в порядок; расставлять, управлять; ругать; оборудовать; платить (долги)’ в сопоставлении с исконным словом латыш. rinda ‘ряд’ говорит в пользу заимствования, принадлежащего тематической группе слов, относящихся к древней административно-правовой и социальной терминологии. Слова этой тематической группы активно заимствовались в результате социально-политических контактов древних латышей и восточных славян, в результате последующего влияния русского языка на диалекты латышского языка.

Заимствованный характер латыш. rēdīt ← др.-русск. рядити(ся) < *ręditi(sę) позволяет подтвердить прежде всего фонетический критерий. Звук ē [e:] в порядке субституции замещает восточнославянский звук [᾽a] (я) < [*ę]. Подобная субституция характерна и для других заимствований, восходящих к словам, содержавшим [*ę], например: латыш. svēts [svȩ̀ts] ‘святой’ ← др.-русск. святъ [sv’atъ] < *svętъ, латыш. grēda [grȩ̀da] ‘гряда’ ← др.-русск. гряда [gr’adá] < *grędá и т. п. Как известно, праслав. *in > *ę (носовой звук), в то время как в истории латышского языка в исконных словах *in > [ī]; ср. *grĭndā > латыш. grīda ‘пол’, *grĭndā > праслав. *gręda. Звуковые рефлексы латышских заимствований отличаются от тех, которые должны были бы закономерно развиться на месте предшествующего звука или звукового сочетания, если бы слова были исконно балтийскими. Ср. звуковые рефлексы в исконно балтийских словах-существительных, принадлежащих к общему балто-славянскому корнеслову (см. выше): литов. диал. (жемайтизм) rindà ‘Reihe, Linie [ряд, линия]’ – латыш. rīdā, rīdams ‘reihenweise [рядами]’, латыш. диал. (куронизм) riñda [Fraenkel LEW, II, 735]. Слово rinda приобрело статус нормативного слова латышского литературного языка.

Коррелятивные значения для латыш. rēdīt отмечены в текстах деловой письменности северно-западного ареала древнерусского языка, а также в псковских говорах. Ср. значения др.-русск. порядити / porjaditi ‘привести что-л. в норму, в порядок; установить (плату, обусловленную договором); соблюсти (договор, соглашение)’, порядитися / porjaditisja ‘договориться, заключить договор; подрядиться’ [СлРЯ XI–XVII вв., 17, 146–147]. В псковской письменности и говорах отмечены наряду со значениями ‘одеваться; наряжаться’ также такие значения, как ‘заниматься чем-л., делать; становиться; рассуждать, толковать о чём-л., ком-л.; наниматься на работу куда-л.; заботиться’ [Картотека ПОС]. Например, возвратный приставочный глагол порядитися ‘договориться, заключить договор’ употребляется в зачине древнепсковской грамоты второй половины XIII века, представляющей собой соглашение, так называемый рѧдъ ‘соглашение’: ce порѧдисѧ тѣшата съ якымомь про складьство про первоѥ и про задьнеѥ… ‘Договорился Тешата с Якимом о совместных прежних и будущих делах...’ [LVVA, № 10]. Ср. также употребление глагола рѧдитисѧ ‘условиться, договориться’ как правового термина в тексте “Русской Правды” (XIII в.) – древнейшего свода законов восточных славян: аже кто куны даѥть въ рѣзъ... то послоухы ѥму ставити како сѧ боудеть рѧдилъ тако ѥмоу ѥмати ‘Если кто даст другому деньги за проценты... то сделку следует заключать при свидетелях, и как заимодавец при них договорился с должником, так он и получает’ [Карский 1930, 40–41]. С точки зрения языковых контактов особенно важным является наличие аналогичного бесприставочного глагола в языке русско-немецких разговорников, составленных иностранцами и содержащих лексику северо-западного ареала древнерусского языка. В контексте “я твоему слову не ряжу” отмечен глагол рядити (в форме настоящего времени первого лица ед. числа reßu = ряжу) в самом старшем немецко-русском разговорнике – “Einn Russisch Buch” Томаса Шрове (копия XVI в.): Ja tuoÿomu slouo ne reßu stho thÿ gouwerÿß / Ich achte dein wordt nicht was du sagest ‘Я твои слова не принимаю во внимание, что ты говоришь’ (тема разговора – купля-продажа товаров) [RB, 113]. В тексте разговорника смысловым эквивалентом русского глагола рядити выступает немецкий глагол achten ‘уважать, обращать внимание’.

Можно предположить, что имела место специализация значений анализируемых древнерусских глаголов в языке деловой письменности: рядити(ся), порядити(ся) (*ręditi) ‘приводить в порядок, устраивать; управлять’ > ‘соблюсти (договор, соглашение); установить (плату, обусловленную договором); договориться, заключить договор’. В лексике латышского языка содержится большое количество восточнославянских заимствований, связанных с административно-политическим влиянием восточных славян на территории древней (доливонской) Латвии. Ср. другие заимствования древнего периода: латыш. pagasts ‘погост, место сбора дани’, pagrabs ‘погреб, тюрьма’, karogs ‘знамя, хоругвь’, tirgus ‘торг, административно-торговый центр’, kalps ‘холоп, крестьянин’, soģis ‘судья, административно-должностное лицо’ и т. д. Так как древнерусские князья совершали военные походы, наезды с целью сбора дани и налогов на земли восточной части Латвии, древние латыши были знакомы с социальными и правовыми институтами восточных славян [Švābe 1926, 24–25]. Латышский историк А. Швабе (A. Švābe) в своей монографии об истории «погостов» в Латвии пишет: “Немцы уже нашли (после своего прихода) деление земель латгалов на погосты, как и другие институты русских” [там же, 25]. Такие контакты приводили к проникновению соответствующих социальных терминов в древнелатышские диалекты.

Таким образом, диалектный глагол латышского языка можно отнести к древним славянским заимствованиям, при этом значения данного глагола следует сравнивать не со значениями коррелятивного глагола современного русского языка, а прежде всего с семантикой древнерусского глагола (по)рядити.

Принятые сокращения

балто-слав. – балто-славянский, бел. – белорусский, гот. – готский, др.-в.-нем. – древневерхненемецкий, диал. – диалектный, др.-русск. – древнерусский, ед. – единственное (число), латыш. – латышский, литов. – литовский, польск. – польский, праслав. – праславянский, русск. – русский, серб. – сербский, ср. – сравни, ср.-н.-нем. – средненижненемецкий, dial. – dialect, Latv. – Latvian, R. – Russian.

Литература

ДАЛЬ, В. И., 1956. Толковый словарь живого великорусского языка, т. 1–4. Репринтное издание 1880–1882 гг. Москва: Гос. изд-во иностранных и национальных словарей.

Картотека ПОС = Картотека «Псковского областного словаря с историческими данными». Ленинградский государственный университет / Санкт-Петербургский государственный университет.

КАРСКИЙ, Е. Ф., 1930. Русская Правда по древнейшему списку. Ленинград: Акад. наук СССР.

СГГЯ, I, 76 = Сравнительная грамматика германских языков, т. 1–5. Москва, Издательство АН СССР. 1962.

СлРЯ XI–XVII вв. = БОГАТОВА, Г. А. (гл. ред.), 1991. Словарь русского языка XI–XVII веков, вып. 17. Москва: Наука.

ТСРЯ = УШАКОВ, Д. Н. (ред.), 1939. Толковый словарь русского языка, т. 3. Москва: Гос. изд-во иностранных и национальных словарей.

DERKSEN, R., 2015. Etymological Dictionary of the Baltic Inherited Lexicon. Leiden; Boston: Brill.

ENDZELĪNS, J., 1974. Darbu izlase, 2. sējums. Rīga: Zinātne.

EWU = BENKŐ, L. (Hrsg.), 1995. Etymologisches Wörterbuch des Ungarischen, Bd. 2, Lfg. 5. Budapest: Akadémiai Kiadό.

FRAENKEL LEW = FRAENKEL, E., 1962. Litauisches etymologisches Wörterbuch, Bde. 1–2. Heidelberg, Göttingen: Carl Winter Universitätsverlag, Vandenhoeck & Ruprecht.

KARULIS LEV = KARULIS, K., 1992. Latviešu etimoloģijas vārdnīca, 1.–2. sējumi. Rīga: Avots.

LVVA = Latvijas Valsts Vēstures Arhīvs, Rīga / Латвийский государственный исторический архив, Рига, фонд 673, опись 4 (в тексте указывается номер соответствующего архивного дела).

ME LDW = MÜHLENBACH, K., ENDZELIN, J., 1923–1932. Lettisch-deutsches Wörterbuch, Bde. 1–4. Rīga: Kultūras fonds [MĪLENBAHS, K., ENDZELĪNS, J., 1923–1932. Latviešu valodas vārdnīca, 1.–4. sējumi. Rīga: Kultūras fonds].

RB = FAŁOWSKI, A. (red.), 1997. “Einn Russisch Buch” Thomasa Schrouego. Słownik i rozmówki rosyjsko-niemieckie z XVI wieku, część II. Kraków: Uniwersytet Jagielloński.

SKARDŽIUS, P., 1931. Die slavischen Lehnwörter im Altlitauischen. Kaunas: akc. „Spindulio“ b-vės sp.

SMOCZYŃSKI, W., 2007. Słownik etymologiczny języka litewskiego. Wilno: Uniwersytet Wileński.

STANG, Chr. S., 1972. Lexikalische Sonderübereinstimmungen zwischen dem Slavischen, Baltischen und Germanischen. Oslo, Bergen, Tromsö: Universitetsforlaget.

ŠVĀBE, A., 1926. Pagasta vēsture. Pirmā daļa: Līdz krievu laikiem. Rīga: J. Rozes apgādībā.

ZEMZARE, D., 2011. Darbu izlase, Jansone I. (red.). Rīga: LU Latviešu valodas institūts.

Bibliography (Transliteration)

DAL’, V. I., 1956. Tolkovyj slovar’ zhivogo velikorusskogo jazyka, t. 1–4. Reprintnoe izdanie 1880–1882 gg. Moskva: Gos. izd-vo inostrannyh i nacional‘nyh slovarej.

DERKSEN, R., 2015. Etymological Dictionary of the Baltic Inherited Lexicon. Leiden-Boston: Brill.

ENDZELĪNS, J., 1974. Darbu izlase, 2. sējums. Rīga: Zinātne.

EWU = BENKŐ, L. (Hrsg.), 1995. Etymologisches Wörterbuch des Ungarischen, Bd. 2, Lfg. 5. Budapest: Akadémiai Kiadό.

FRAENKEL LEW = FRAENKEL, E., 1962. Litauisches etymologisches Wörterbuch, Bde. 1–2. Heidelberg, Göttingen: Carl Winter Universitätsverlag, Vandenhoeck & Ruprecht.

KARSKIJ, E. F., 1930. Russkaja Pravda po drevnejshemu spisku. Leningrad: Akad. nauk SSSR.

Kartoteka POS = Kartoteka “Pskovskogo oblastnogo slovarja s istoricheskimi dannymi” Leningradskij gosudarstvennyj universitet / Sankt-Peterburgskij gosudarstvennyj universitet.

KARULIS LEV = KARULIS, K., 1992. Latviešu etimoloģijas vārdnīca, 1.–2. sējumi. Rīga: Avots.

LVVA = Latvijas Valsts Vēstures Arhīvs, Rīga / Latvijskij gosudarstvennyj istoricheskij arhiv, Riga, fond 673, opis’ 4.

RB = FAŁOWSKI, A. (red.), 1997. “Einn Russisch Buch” Thomasa Schrouego. Słownik i rozmówki rosyjsko-niemieckie z XVI wieku, część II. Kraków: Uniwersytet Jagielloński.

SGGJa = Sravnitel’naja grammatika germanskih jazykov, t. 1–5. Moskva: Izdatel’stvo AN SSSR, 1962.

SKARDŽIUS, P., 1931. Die slavischen Lehnwörter im Altlitauischen. Kaunas: akc. „Spindulio“ b-vės sp.

SlRJa XI–XVII vv. = BOGATOVA, G. A. (gl. red.), 1991. Slovar’ russkogo jazyka XI–XVII vekov, vyp. 17. Moskva: Nauka.

SMOCZYŃSKI, W., 2007. Słownik etymologiczny języka litewskiego. Wilno: Uniwersytet Wileński.

STANG, Chr. S., 1972. Lexikalische Sonderübereinstimmungen zwischen dem Slavischen, Baltischen und Germanischen. Oslo, Bergen, Tromsö: Universitetsforlaget.

ŠVĀBE, A., 1926. Pagasta vēsture. Pirmā daļa: Līdz krievu laikiem. Rīga: J. Rozes apgādībā.

TSRJa = USHAKOV, D. N. (red.), 1939. Tolkovyi slovar’ russkogo yazyka, t. 3. Moskva: OGIZ: Gosudarstvennoe izd-vo inostrannyh i nacional’nyh slovarej.

ZEMZARE, D., 2011. Darbu izlase, Jansone I. (red.). Rīga: LU Latviešu valodas institūts.

1 Речь идёт о лексических заимствованиях; в указанное число не входят заимствования-кальки и семантические заимствования, распространившиеся в латышском языке под влиянием славянских языков, в основном под влиянием русского языка.
2 В словаре указывается на то, что слово заимствовано из русского языка, без уточнения хронологии заимствования.
3 Здесь и далее перевод с латышского языка выполнен автором статьи.